Глава двенадцатая.

Одна боль всегда уменьшает другую. Наступите вы на хвост кошке, у которой болят зубы, и ей станет легче. А. Чехов.

Пять дней как один несутся предсказуемо, плавно и размеренно. Русские, осознавая собственное превосходство, проводят время за философскими суждениями, разбирая вечные темы настоящей любви, человеческого счастья и гармонии души.
Естественно, организатором литературных встреч становится Доздраперма. Во второй половине десятого дня на последней бочке с ромом, самым популярным и ежедневно читаемом месте на “СРуси” появился клочок бумажки.
“Товарищи!
В честь вероятной победы в тяжелом испытании нашей “социалистической Руси” в 18:00 состоится праздничная встреча с нашими героями. Приглашаем всех желающих.
ДМ”
Удивило многое. Происхождение красного цвета текста на плакате (кровь или губная помада?). Точно назначенное время (часов русские не имели). Кто такие “всех желающих”? (на тысячи километров рядом исключительно акулы и утопленники).
Допустим в 18:00, допустим на собрание, допустим Марксовна, допустим, позвала, допустим, мы пришли.
Торжественность и праздничность собранию Марксовна решила придать содержательными декорациями. Ржавыми гвоздями к мачте и реям, кто-то зверски прибил с десяток морских звезд.
Цитировать вождя мирового пролетариата не хочу. Общий смысл первой части выступления ясен – “молодцы товарищи, не посрамили Родину мать”.
Плавно разговор перескочил на любовные темы.
- Как говорил товарищ Ленин “Учиться, учиться и еще раз учиться”, я же в свою очередь скажу…, - кричала старушка.
- Заткнись, ты нам надоела!, - шумела толпа.
- Где ваше чувство гражданского долга, где ваша культура, любовь к Родине?, - давила на самые сокровенные места Доздраперма.
- А сама ты любила кого-нибудь, кроме Ленина, садистка проклятая?
- Любила…
История любви Доздрапермы.
Я выросла в семье богатого дворянина Таранова. Родители при рождении нарекли меня странным именем – Елена. А многочисленные женихи добавили к нему прилагательное “прекрасная”. Да, в семнадцать лет я была молода и прекрасно. Знатные женихи приезжали в наш дом с раннего утра, чтобы посватать мою руку, сердце и пятнадцать сундуков золота, а длинная очередь тянулась до конца деревни. Но я всем отказывала. Ждала принца, не белом коне, а его все не было. В один из жарких июльских дней наша семья отправилась в Финляндию, на недельку покататься на лыжах. Вот там-то я встретила долгожданного принца. Он, в дырявых лаптях, мерз в шатающемся шалаше прямо посередине горнолыжной трассы. Честно признаюсь, каталась я плохо. В России в то время все плохо катались – практики не хватало.
Короче, мне не удалось объехать шалаш и я со всего маху врезалась в его убогое жилище. Лыжи, за две штуки баксов, треснули сразу же.
Мы быстро познакомились. Его звали Володя.
Высокий, статный, с роскошными, длинными волосами. Мой настоящий принц. Конечно, Володя очень обрадовался внезапному появлению такой красавицы, как я. Тем более такое эффектное появление!
Общаться с ним было легко и интересно. Целую неделю я убегала к нем в шалаш и общалась. Мимо нас проезжали офигевшие лыжники, а мы самозабвенно общались и общались.
Расстались мы так же внезапно, как и встретились. Шалаш сдуло, я замерзла.
А зимой, в России меня ждал сюрприз. Я сильно удивилась, обнаружив, что наше общение не прошло бесследно. Папа и мама отнеслись к новому члену семьи с пониманием, а меня с позором выперли на февральские морозы.
Уже никто не сватался в мой дом. Напротив, недавние женихи кидали в меня грязью и травили собаками. Я скиталась по вокзалам и ночлежкам. Повидала жизнь, людей. К сюрпризам я относилась более сдержанно, партиями сдавая их в партии.
Жизнь текла легко и размеренно. И вот, много лет спустя, я вновь встретила его. Как он постарел, осунулся! Где былая шевелюра, где благородная осанка? Одно гладкая лысина и горбик.
Но не в том положении я была, чтобы выбирать. В котором уже по счету положении, замечу.
Я хотела броситься к нему на шею, поцеловать, поплакать в жилетку. Володя узнал меня и… бросил куском грязи.
Марксовна заплакала, русские рыдали, закидывая её грязью.
Незаметно, свою историю рассказал Иван.
В лета давние, в лета славные служил я ратником в тридесятом полку тридесятого государства, что при царе Горохе. Служил – не тужил, в громовые дни на Гороха не жаловался.
Как – то раз, возвращался я с кулачного боя домой. Зубы все трофейные аккуратно в мешочек у пояса чемпионского сложены,
нос на место вправлен.
Гляжу – на зеленом лугу девица красная – прекрасная. Подошел поближе – не девица, корова. И молвит мне корова человеческим голосом, ударь де меня оземь, превращусь в принцессу заморскую. Набрал я в кулак силушки, поднатужился и прибил животное. Долго – ли коротко – ли, является ко мне ведение: не корову я сгубил – а красну девицу. И чтобы вызволить любимую из неволюшки надлежало отправиться мне туда, не знаю куда, принести то, не знаю что. И пошел я до ближайшей хаты, напился меда сладкого и уснул.
А во сне опять показалась мне корова, мычала так ласкова, так жалобно:
- Мууу, дак за что душу мою погубил, за что покоя лишил. Иди ты теперь к бабке – ежке, она совет даст.
Дак не знаю я куда путь держать. Плюнул я на пол, на бок перевернулся и захрапел во всю ивановскую.
И десяти минут не минуло, вновь кажется мне образина коровья:
- Мууу, дак адрес Бабушки Яги – Ягасобакаденегнет.
Не понял я слов диковинных, не обратил внимания. А погодя малец исправленьице пришло:
- Мууу, дак Яга в лесу живет, в самой чащобе.
Коль послали по верному адресу, делать нечего, в путь-дорогу отправился. День иду, два иду, лес кругом. Остановился я, призадумался. Что ж это я кругами хожу, пошел по прямой. И вышел через пятнадцать минут на поляну. На поляне избушка кооперативная, со спутниковой тарелкой. Стучу в дверь, Яга меня по домофону допрашивает:
- Кто тама?
- Это я, Иван молодец, тебе конец.
- Ты Ваня не спеши, отведай моих грибочков.
Отведал я грибочков и понеслось все в голове кубарем. Коровы, красны девицы, бабка Ежка.
Очнулся я сам не свой дома на печке. И не любил меня более в жизни кто-нибудь так дюже.
Не просекли русские историю любви Ванюши, принялись слушать Федькину легенду.
Ангел, неземной красоты, ангел. Ее речи, ее походка, ее улыбка – я полюбил ее с первого взгляда. Я писал ей стихи, я выполнял любое ее желание, любой каприз. Мы чудно проводили вместе время – гуляли по темным аллеям, слушали мелодии ветра, любовались чудесными картинами природы.
Богиня! Моя королева! Я преклонялся перед ее красотой, я и позволить себе не мог поцеловать ее хрупкую ручку, подарить ей букет полевых цветов.
Я пошел бы за ней на край свет, спустился в царство Аида, пересек реку Стикс и вызволил из неволи. Я искал подвига ради неё.
Однажды, я подарил ей целую луну, мы всю ночь любовались звездами, а под утро, в своей ладони, я принес ей капельки россы.
Боже, как желал я повенчаться с ней в соборе святой Софии, чтобы навсегда сплести воедино наши души, чтобы и после смерти оставаться вместе.
- Да кто она такая? – не стерпела Марксовна, - говори.
- Кухарка наша, Фросья, - мечтательно пропел Федька, не замечая, что все, включая попугая, покатываются по палубе со смеху.
- Да, и кухарки умеют любить, - заметил Леха.
Настал черед его истории.
Кусок металла, холодного металла. Какие чувства может испытывать человек к роботу? К безмозглому набору шестеренок и силикона?
Новая, усовершенствованная модель робохозяйки Ба-Ба – 47569 – вот мой идеал. Она умела многое: готовить шашлык, стирать мои носки, варить пиво, приносить пиво, порой я ощущал, что она умела любить.
С техническо - физической стороны Ба-Ба-47569 меня вполне устраивала, ее легко конструированной фигуре позавидовала бы любая вешалка. Но не хватало душевного общения, осоБэнно в тяжелые, послепраздничные будни. И я нашел выход – загрузил в ее ОС сборник любовной лирики всех времен и поколений, от Петрарки и Боккаччо до Жириновского и Ильина.
Теперь по утрам она на сотнях языков мира говорила, как меня любит, что не может жить без меня. Я заставлял себя верить в эту чушь.
И вот гром среди ясного неба. Когда я уже размышлял о дате помолвки, она изменила мне. С обычным, примитивным, дореволюционным пылесосом. И что она в нем нашла? У него был длинный шланг и он хорошо отсасывал – не более.
Сиюминутная слабость? Легкий флирт? Искушение соблазном?
Как знать.
Чувство мести овладело мною. Я изменял ей на каждом шагу – с фритюрницей, микроволновой, тетрисом. Как мальчишка, пытался что-то доказать ей, обидеть. И к несчастью – добился своего. Она ушла навсегда. На перерабатывающей металлической фабрике были рады лишнему десятку килограмм аллюминея. Кажется, из моей любимой сделали пару сливных бачков и десяток ложечек для обуви.
В память о былой, светлой любви я заказал все эти вещи к нам в дом. И теперь, каждое утро, я вижу её, а она отвечает мне приветливым журчанием.
Сил смеяться не осталось не у кого. Члены экипажа “СРуси” плакали, плакал и Леха.
Последняя, “убойная” история досталась Алексею Александровичу.
Мы познакомились с Лизой на одной из презентаций нашего общего знакомого. Я бы не назвал её простушкой, скорее, наоборот, вполне симпатичной леди.
Мы стали встречаться. Я возил ее в кино, на футбол, дарил конфеты и цветы. Так прошло три месяца. Затем я вошел в ее семью. Мой будущий тесть, Боб, оказался отличным парнем, вдобавок – президентом крупной финансовой корпорации. По воскресеньям мы с Бобом выезжали за город, играть в гольф, а Лиза в тишине работала над диссертацией. Еще через три месяца состоялась наша помолвка, на которой присутствовали только самые близкие друзья, всего около ста человек.
Все складывалось, как нельзя лучше – еще три месяца и мы бы сыграли свадьбу. Но…обстоятельства сложились иначе. В один из дней, Боб, совершив несколько неверных ходов на бирже, разорился. О браке не могло быть и речи. Естественно, как истинный джельтмен, я предложил Лизе неплохо оплачиваемую работу в одной из компаний.
Как жаль…
Алексей покачал головой, устремив взгляд в сторону горизонта. Ядовито-красное солнце тонуло в черной воде. Когда он обернулся, рядом с ним стояла только мачта.
В силу определенных причин, не рассказал свою историю Дмитрий. Честно, не знаю – воспользовался ли он привилегированным положением, решил отмолчаться или не нашлось, что сказать. Обвинять его не в чем.
Незаметно, с умными беседами, песнями – пьянками прожили обитатели “СРуси” оставшиеся дни – и вот, когда солнце сменило луну в четырнадцатый раз на горизонте показалась земля.
Земля…Её и землей-то назвать было трудно – коричневый кусок непонятно чего, болтающийся в океане.
Первым проснулся Леха – посмотрел и плюнул.
- Америка, блин.
Адекватная реакция. Иван и Федька повели себя так же, без должного энтузиазма и слюнявых криков – “Мы победили”. И только Алексей Александрович, выпрямился по стойке смирно, приложил руку к сердцу и запел непонятные никому слова. Исполнив, должно быть, американский гимн, он покорно встал на четвереньки и повернулся на стовосемьдесят.
- Алексей, еще рано!, - заметили Марксовна.
- Да, вы правы!, - опомнился Алексей, поднимаюсь на ноги, - Да, и что это на меня нашло? Америка, Америка, тьфу, блин, мазе фака.
Смотреть на процесс открывания Америки русскими я не мог и потому, спустился в каюту. Я только сейчас полностью осознал, какую мерзость мы сделали. Буквально через десять минут ко мне присоединился Леха.
- Дима, не расстраивайся. Если бы не мы, то Колумб.
- Уж лучше мы затонули где-нибудь в Бермудском треугольнике.
- Не надо так говорить, это игра и мы не способны что либо изменить.
- Скажи Леха, почему мы, почему?
- Не знаю, так было предначертано судьбой.
Тяжелый, мужской разговор.
- Леха, выпить есть?
- Да.
- Доставай.
К ужину маленький коричневый кусочек вырос в большой кусок материка. Дело было сделано. “СРусь” пришла первой, русские выиграли испытание, заняв первое место. Марсиане покидали турнир.
Боже, мы открыли Америку, мне стыдно.