Глава седьмая.

Все человеческие беды происходят от того, что мы наслаждаемся тем, чем следует пользоваться, и пользуемся тем, чем следует наслаждаться. Г. Честерон.

Вновь эта крохотная, кажется, потускневшая за два дня без нас планета. И это ободранное дерево, искусственная трава… Погрустневшие, с синяками и шишками, русские.
Утро или вечер – не важно. Тоска зеленая.
По моим подсчетам, оставаться здесь нам не долго. Мы проиграли первый конкурс. Нет, “проиграли” не то слово. Провалили, став последними. Мы слабое звено и нам скажут “прощай”.
Хорошо это или плохо?
По всем законам – хорошо. Вернемся в естественную среду обитания. Не исключено – в ту минуту, из которой нас достали. Займемся своими делами, забудем все, как сон, получим извинения.
Не об этом ли каждый из нас мечтал недавно?
Да, но…Почему-то Марксовна мне сейчас ближе и роднее, чем те же соседки, с которыми приходиться здороваться каждый день по десять раз.
Федора, я понимаю лучше, чем многих НАШИХ политиков. С Иваном мне намного спокойнее за свою жизнь, чем с НАШЕЙ милицией.
Канавкин, Бог мой, Канавкин, транжирит деньги непринужденно, весело, а не продуманно и расчетливо, как НАШИ олигархи.
Господи, а может и не наши они давно уже, не русские? Пришельцы в масках, фальшиво играющие нас. Не скажу, что лучше они или хуже, умнее или сильнее, просто чувствую сердцем, что не родные они, не свои.
Поэтому, так сейчас не хочется расставаться с шестерыми, какие бы они ни были, чистокровными русскими. Доведется ли мне теперь встретить таких же, в целом городе, стране, мире – не знаю.
И для того, и во имя того, готов я буду бороться, грызть зубами землю, чтобы как можно дольше остаться рядом с ними. И по лицам друзей своих вижу, что в душе у них, творится то же самое.
Но не долго ли мы запрягали…
Однородный завтрак проскакивает незаметно. Мы сидим и молчим.
Предсказуемо появляется Оранжевое, подзабытое облако. У меня к нему море вопросов. И традиционное тет-а-тет с ним я использую максимально эффективно.
- Привет.
- Привет, герой.
- Ты в нас разочаровался, я думаю. Будь у нас хоть один шанс исправиться, все было бы по-другому.
Я ожидал отменной, внеземной ругани, но в ответ услышал чуть ли не извинения:
- Как знать. Не вини себя. Ты сделал все, что мог. Я должен был предугадать ход событий, разложить все по полочкам, “разжевать” кто куда идет, кто что делает. Это моя ошибка.
- Я чувствовал, что ты где-то рядом. Ты, правда, наблюдал за мной?
- Правда, так же, как и за всеми.
- Ты можешь рассказать немного поподробней.
- Могу. Когда ты ушел из лагеря, наши продолжали перепалку. Досталось всем. Но к вечеру все помирились. Я пытался подсказывать, что делать дальше, но никто меня не слушал.
Затем пришли римляне. И обломились. Три часа римские легионы пытались убить Марксовну, что только не вытворяя! Топтали слонами, жгли каленым железом, травили, кололи, но тщетно! А когда стало ясно, что Доздраперме от их действий нет никакого вреда (скорее удовольствие), плюнули и ушли.
Марсиане, пожалуй, пострадали от собственного интеллекта. Знаешь, прежде чем добраться до истинного Карфагена они разорили и сожгли десяток ложных, похожих по названию и месторасположению. Злодеи действовали хладнокровно и грамотно. У них был лидер, настоящий капитан…
- Билл?
- Да, идеальный злодей. Но, знаешь, мне показалось, что кто-то из “моих” им помогал.
- Точно. Ведь не случайно возник сначала чемодан долларов, а позже золото.
- Если, так, если злодеи схитрили, Сам-Сам не замедлит с наказанием.
- И это сохранит нашу команду?
- Да, он честный учитель.
- А как действовали варвары?
- О, лучше не спрашивай. Такого примитивизма и тупости я никогда не видел. Броситься всемером на целый город – это многого стоит. Мне жаль их капитана.
- Она сильно расстроилась?
- Сильно.
- Извини, я заметил, что ты к ней неравнодушен.
- Как? Когда? Ведь мы показываемся перед вами не материлизовав-шись.
- И все равно это заметно, не стоит стесняться своих чувств. Скажи, она красивая?
- Очень. По нашим меркам.
- У нее семь глаз и три зеленые шупальцы?, - попытался я пошутить. Слишком серьезным получался разговор. Оранжевый рассмеялся.
- Нет. Ее красоту невозможно передать словами. И человеку никогда не удастся ее оценить.
- Так же как и тебе не оценить Памелу Андерсон…, - парировал я.
- Ладно, она очень даже ничего.
Боевой дух был поднят. Мы еще помолчали секунд двадцать.
- Оранжевый, скажи, для чего это вам? Может вы Землю решили захватить?
- Ха-ха. Да зачем она нам. На ней столько злости и ненависти, что хватит моему народу на целую вечность.
- Тогда зачем?
- …Собрание. Время нет. Отвечу в следующий раз.
По тому, как вели себя злодеи, сразу становилось понятно, кто в итоге вышел из состязания победителем.
Нет, они не показывали нам рожицы и не дразнились (а я ожидал). Напротив, Билл и компания держались строго, надменно и слегка снисходительно ко всем присутствующим.
- Глядь, как индюки пижонят, - подвела черту Марксовна.
Победителей сопровождало немного просветлевшее, налитое свинцом облако.
Марсиане выглядели понуро и растерянно, но не печально. И легкая озадаченность, никак не мешала маленьким, красным человечкам оставаться смешными и сосредоточенными одновременно. Капитан высшей формы жизни растерянно мерцал.
Убитые горем варвары еле тащили ноги. Двухметровые гиганты сопереживали своей наставнице, а та только и делала, что краснела. То ли от злости на весь мир, то ли от стыда, то ли…
Среди безликой толпы мы, номинальные кандидаты на вылет, выделялись нескончаемым оптимизмом. Казались естественными, делая вид, что ничего страшного не произошло? Да.
Нормальное состояние нашей команды. То же “да”.
Канавкин травил анекдоты, Доздраперма и Иван наигранно и громко гоготали. Федька чутко прочувствовал ситуацию и не в тему хихикал. От столь явного подхалимства и лицемерия не могли сдержать улыбку Леха и я.
На Оранжевом проступили мелкие красные пятнышки, которые он с трудом пытался скрыть.
Но все притихли, когда из ничего пришел серебристый дым, Сам Сам. Он говорил умиротворенно и размеренно:
- Приветствую Вас, капитаны и игроки. Поздравляю вас с успешным преодолением первого игрового задания.
Собравшиеся одобрительно зашумели.
- Мне было приятно следить за вашей смелой, самоотверженной борьбой. Многие проявили себя настоящими войнами и сражались достойно. Пусть не у всех это порой получалось.
По итогам первого соревнования места распределились таким образом: первое место (Сам. Сам повысил голос) за предательство, обман, подхалимство и прочее – Люцевер, то бишь, злодеи. Второе место, за уничтожение девяти ни в чем не повинных городов и тысяч людей, Милан, сборная Марса, третье место – за бездарность, за легкомыслие и примитивизм – Эльвира, сборная варваров. И, наконец, четвертое место – за лень, безразличие и безалаберность – , Александр, русские.
Все были так поражены (я - именами!), что не могли пошевелить губами. По любому, Сам Сам не шутил.
Внезапно, в лагере Люцевера кто-то выкрикнул: “Ура, мы победили!” а за ним подхватили остальные. Десятки воздушных шаров взмыли в воздух, а в руках у победителей загорелись флажки.
Варвары, стоявшие рядом, то же стали хлопать в громадные ладоши и подпрыгивать на месте, не понимая толком, что случилось (не смотря на отчаянные попытки Эльвиры, их остановить).
Марсиане и русские замерли, как вкопанные.
Сам Сам деликатно ждал, пока ликующие не успокоились, а парализованные не пришли в себя. Мне показалось, что несколько раз рядом с ним вспыхивал и тут же гас маленький, черный огонек.
- Не удивляйтесь и, пожалуйста, не обижайтесь на меня. Я просто обязан говорить в эти минуты правду. Все результаты первого испытания будут стерты. И в первый раз никто не будет наказан, и никто нас не покинет…
Ликовать, с поцелуям и киданием шапок настала наша очередь. Марсиане оставались невозмутимыми.
Глюки, но мне опять показалось, что рядом с Сам Самом вспыхнул огонек, белый и чистый.
- Если спортивный принцип не соблюдается в следующий раз, суровое наказание последует незамедлительно, - Сам Сам сделал паузу, - всех игроков сожгу, а капитанов отправлю на переработку. Возражения есть?
Возразить не рискнул даже Билл.
- Итак, новое задание, просто как мир, открыть Америку.
- Бууу, - загудели марсиане, варвары, русские и половина злодеев, а Билл, Джек и Джордж идиотски улыбнулись.
- И теперь, я лишаю всех игроков бессмертия. Каждая команда получит фрегат, карту, запас провизии, оружие и восемь любых вещей. По семь на игрока и одну капитану. Стартуете завтра утром, из Испании. Срок: две земных недели. Желаю удачи.
Серебристое облако испарилось, а капитаны устроили в командах соцопрос по поводу приобретения вещей.
Вот список того, чем разжились участники.
Варвары: компас, бинокль, часы, фонарик, фонарик, книга “дети капитана Гранта”, жареный буйвол и букет цветов.
Отмечу, что не каждый игрок смог свободно изъявить свою волю, иначе жареных буйволов набралось целое стадо. Восемьдесят процентов вещей логично выбрала Эльвира. Хотя у меня возникли сомнения в том, что кто-нибудь из дикарей умеет читать и уместно ли тогда присутствие книги? Жареного буйвола успел выклянчить самый нетерпеливый варвар. Ну, а для кого (и от кого!) букет пояснять не буду.
Марсиане заполучили на свой корабль: бортовой компьютер, спутниковую тарелку, четыре тетриса, кубик – рубик и велотренажер.
Велотренажер “заказал” неудовлетворенный физической формой подопечных Милан.
Злодеи: семь сундуков золота и ящик водки. Золото не захотел Иван Грозный.
Мы размышляли дольше всех. И только тогда, когда Грозный обещал поделиться, сделали свой выбор.
По порядку. Иван – коня, Федька – бабу Феклу, Канавкин – шпагу, Доздраперма – Ленина, Леха - сигареты, Алексей – вино. Я никак не определялся с желанием, миру - мир или лекарство от всех болезней, библию или книгу “1000 способов открыть Америку” Колумба. В голове все премешалось, я закрыл глаза и почувствовал в руке горшочек, а в горшочке…кактус. Без комментариев.
А в финале начудил Александр, (оранжевый дым звучало привычней), подарив команде попугая.
Счастливые и несчастные, мы разбрелись по лагерям. Материализовались подарки по-разному.
Конь Ивана по прилагающемуся паспорту обозначался, как конь образца Х1 века, но по жизни скакал обыкновенным пони.
Баба Фекла физически удовлетворить Федора была не способна, а духовно обогатиться расписной матрешкой бедному крестьянину не удалось. Догадываюсь, как мечтал он и о жареном буйволе, и о ящике водки. Мир жесток.
Шпага пришлась Женьке к яй…, а-я-яй, не хорошо, к лицу, за отсутствием всякой пользы, явившись сносным украшением.
Ленин посетил Доздраперму сборником своих сочинений, тем самым, успокоив и обрадовав всех. Открывать Америку, да еще с живым Владимиром Ильичем на борту - кошмарное наказание.
Марксовна немного расстроилась, пообещав построить в свободное время на корабле коммунизм.
Сигареты и вино от Алексеев сюрприз из сюрпризов.
- Ты что куришь?
Сгорая от нетерпением спросил я Леху, едва добравшись до палаток.
- Нет, но учиться никогда не поздно.
- А он пьет?
- Как лошадь, не сомневайся.
После таких откровений истории про кактус и попугая неуместны.
А вот история любви – в самый раз.
Как вы, надеюсь, помните, Канавкин и варварша познакомились, можно сказать, нелепо. Она искала на незнакомой планете пропитание, он спасал свою жалкую жизнь.
Она на две головы выше его, в два раза сильнее и выносливее его, она чаще ходит на четырех ногах, чем он. Он владеет интеллектом и французским (долой самодержавие, шершэль ля фам, сэ ля ви), пьет из горлышка и поет матерные песни, когда-то дружил с Пушкиным.
Но что их объединяло – так это умение любить.
Пусть для Канавкина все началось с любви к собственной жизни, но очень скоро их чувства переросли в большое и светлое Л.
Кто-то скажет, любовь зла, полюбишь и Канавкина. Но, не смотря на имеющиеся недостатки, Женька был неплохим парнем и растопил вечные льды на сердце дикарши.
Она, конечно, тоже была не идеальна – кариес, перхоть, блохи, в порыве страсти, она почти сжевала, букет для любимого, но все земное меркло, перед ее чуткостью, нежностью и лаской.
Влюбленные тяжело переживали долгие часы разлуки.
Он, то пытался покончить жизнь самоубийствам, то был нещадно бит всеми членами команды.
Она, разрывала зубами карфагенян и римлян, выла на луну.
Романтика, поэзия…Я уверен, умей она говорить, она непременно написала для него стихотворение, оду, поэму. Будь он сильнее, он носил бы ее на руках, на одной руке.
Они придумали на нашей бесформенной, пластмассовой планете любовь.
Кажется, сейчас он бежал босиком по широкому лугу, срывая на ходу охапки роз, а она, в чудесном, сиреневом платье, мчалась ему навстречу. Звучала волшебная музыка и пара кружилась в чудесном танце.
И вечером, когда луна, десятки лун взошли в небе, они, разделенные километрами, лежали на траве и мечтали. И она видела в бесконечном ночном пространстве его образ, и он ловил в звездах ее отражение. И этим лишь жили, в ожидании скорого свидания, и этим оставались едины.
Я засыпал, на востоке еще слышались пьяные крики, а на западе аппетитно чавкали. Из соседней палатки кто-то дымил. Дым поднимался вверх и таял, сплетаясь в невероятные фигуры…
Спокоен и тих
Лунный свет за окном,
Рождается стих
Под осенним дождём,
Созвучий собранье
В круг соберутся,
Мелодий звучанье
Водою прольются,
Под пение нимф
Всневзайдёт вдохновенье,
Волнение рифм…
Стих уходит в забвенье…