Глава вторая.Для того, чтобы судить о действительной важности человека, следует предположить, что он умер, и вообразить, какую пустоту оставил бы он после себя: не многие выдержали бы такое испытание. П. Буаст. - Нам всем конец!!!!!!!!!!! Господи, спаси меня!!! Я не хочу умирать! Аааа!!! Молодой человек, не самой бедной наружности, лежал на зеленой траве и плакал. Плачь его был более похож на детский рев. Время от времени он переворачивался на живот и закрывал голову руками, пытаясь спрятаться. В таком состоянии он находился не первый час. Отпечатки ботинок и голых ног, а также несколько ссадин на лице наглядно демонстрировали, что успокоить его уже пытались. И не раз. Не подействовало. С десяток веселых солнышек, растянувшихся по периметру черного неба давали именно то количество света, которое требовали в данный момент эмоции окружающих. Сейчас это состояние смело можно было назвать сумерками. Неподалёку сидело лохматое и немытое существо. Разочаровавшись в попытках вытащить у плачущего человека золотые часы с цепочкой из внутреннего кармана, оно не реагировало на происходившее. И лишь изредка визжало и подскакивало, по-видимому, страдая от укусов блох. Встать на ноги, существу не позволяла левая нога. Нет, сама нога была в принципе не против, наоборот, ей уже давно хотелось подразмяться и помыться. Но вот засевшая в эту ногу заноза была иного мнения. Лохматый (вблизи я все же рассмотрел) человек, скрючившись, с увлечением пытался вытянуть проклятую занозу зубами. Но последние явно были в меньшинстве, а немногочисленные оставшиеся желтые и гнилые, не годились для этого занятия. Уютно устроившись на небольшой возвышенности, откуда можно было рассмотреть окружающее пространство со всех четырех сторон на несколько десятков километров, мирно похрапывал какой-то мужик. Оглядев все вокруг (зеленый ковер травы и несколько вбитых в нее деревьев), мужик мирно завалился спать, и теперь похрапывал в такт дыханию. Разбудить его не представлялось реально возможным никому. Два парня, соорудив на одном из деревьев воображаемый, вполне сносный дом, спокойно играли в шашки. Один из них все время пытался жульничать, пряча дамки в серебристом рукаве. Другой же постоянно делал ему замечания и подзатыльники, возвращая фигуры на поле. Не очень молодая, не очень пожилая женщина, отойдя на несколько десятков метров, повернулась ко всем задом и дергала сорняки. За ней тянулась небольшая, но зато хорошо видная всем бороздка. Зачем она это делала? Ведь все травинки были одна к одной, одного сорта. Странно и непонятно, хотя, может, ей просто было нечем заняться. И, наконец, я, усевшись посередине всей компании, абсолютно ничего не делал, тупо уставившись в одну точку. Конечно, сейчас хочется написать по-другому. Мол, я тогда был душой компании, забил дубиной пару мамонтов, сгонял в деревню за едой и питьем, а после утомленный, как шейх, возлегал на подушках, окруженный наложницами. Но, горькая, правда. Я примитивно застыл, словно стеклянный, другими словами, завис. Так должно быть прошли вечер и ночь. Ночью кто-то жалобно скулил, бормотал стихи и клялся всех разорвать по утру, но весь шум тонул, накрываемый богатырским храпом Ивана. А так все относительно тихо. Ни привычного стрекотания сверчков, не звука сирен, не скандаливших за стенкой соседей. Жутковато и мерзко. Утром мы проснулись вместе, в одной кучи возле Ивана. Почему ночью народ перемешался, не помню. Да и зачем? Новый день был прекрасен. Сумрак постепенно испарился, и все, сколько есть, солнц весело жарили нашу поляну. Первый стресс прошел, и положительно заряженных эмоций было вдоволь. Пока мы спали, кто – то повесил на дерево, где играли в шашки Алексеи, много-много еды и какую-то бумажку. Очень кстати повесил, скажу я вам. Еда была самая разнообразная, от огроменного куска вяленого мяса, до быстросупчика из пакета. Кто-то постарался, чтобы все позавтракали согласно своему ежедневному рациону. На дереве помимо перечисленного висела пареная репа и бутылка воды, семга и какое-то, понятное одному Канавкину, вино, стакан кипяточка и сухарик, кока-кола, две порции манной каши и молоко. Первым запах еды учуял Федька. И не одолеть нам голод, опоздай Ваня вежливо попросить лохматого крестьянина не жадничать и поделиться. На созванном по поводу вдруг появившегося завтрака совете, встал вопрос, кто, чем и когда будет питаться. Вопрос, на правах председателя (как самая старшая и как самая женщина) и организатора (она же) совета, поставила Доздраперма. Не могу не отметить, что громадную помощь в проведении совета оказал Иван и его дубина. Итак, совет провел чисто демократический опрос. Еда распределилась следующим образом: сёмга и вино-Фёдор, кола и быстросуп – Лёха, манная каша и молоко (две порции)-Алексей и я, кусок мяса – Доздраперма, репа – Иван, сухарик и вода достались Канавкину. Я не Шолохов, поэтому описывать, как мы употребляли пищу, пережевывая и перекладывая с зуба на зуб, и кто сколько раз при этом чихнул, пожалуй, не стану. Недовольным остался только Евгений Канавкин. Разумеется, от тоски, а не из злого умысла он сорвал висевшую на дереве бумажку и стал потихоньку жевать. Зря он это сделал, узнали мы чуть позже. А пока, успешно решив все за тем же счастливым деревом вопрос утреннего туалета (кроме, Марксовы, конечно), мы ненадолго прилегли отдохнуть, заодно наконец-то перезнакомившись. - Дааа, наверное, мы попали в рай. Молвил Федор, с удовольствием поглаживая набитое брюхо. - Рай, не рай, а жить можно. Подтвердила Доздраперма и хрюкнула. Вышло у неё это конечно случайно, но очень уж естественно, никто кроме меня и не заметил. - А где гарантии того, что завтрак нам будут приносить каждое утро, и обед, и ужин… - И полдник, -пискнул Канавкин. - и полдник, - вяло подтвердил Леха, - и что не перебьют по одиночке. - А что еще того хуже, РАБОТАТЬ заставят… Сказал кто-то, но расписаться под этими словами готовы были все, включая Федора и Ивана, грамотой не владевших. - Слышь, тощий, - вдруг пробасил Ванюша, - подай-ка мне вон енту бумагу, я об неё руки вытру. Так мы нашли верный путь. Не заметь Иван заветный сверток, он обязательно был бы дожеван. Тощий Канавкин лишался последней пищи, но бумажку принес. - Подожди, дай сюда, - оживился Алескей. – Так, тут одна половина. Попробую разобрать, написано не по-русски, блин: “Русичи, славные вятичи, трын-трава не расти, а идти вам далече, по солнцу до полудня (по крайнему светилу), да еще три пальца положить на правую сторону. Как придете…” - Все, больше ничего нет. И кто тут у нас такой умный, бумаги на него не напасешься? – закричала Марксовна, злобно помахивая обглоданной телячьей костью в сторону потомственного аристократа. Аристократ попятился и спрятался за правым бедром Ивана. - Делать нечего, придется идти. Сказал я, подводя итог всему вышесказанному и пошел. Идти не хотелось никому, но пропадать в неизвестности было глупо. Пока толпа собиралась и кучковалось, у меня появилось время рассмотреть все и всех. Всё, как я уже говорил, было не таким уж живописным. Породу дерева я так и не определил. Ветки да листья, и больше ничего. Попробовал на вкус один листочек, вяжет. Воздух прогрет именно настолько, насколько нужно. Ночью одеяло никто не просил, а сейчас, когда парило вовсю, жарко не было даже Доздраперме в кожаной куртке. - Чаво грустишь, дружище, - похлопал меня по плечу Ваня, и, вероятно, сломал предплечье, когда я отстал на несколько метров, размышляя о смысле жизни и о всем вышепроисходившем, - где наша не пропадала. Я едва не вскрикнул от боли. И все же мне показалось, что здесь болевые ощущения на порядок ниже, чем на Земле. И заживет все, стало быть, быстрее. Резкая боль, казалось, с корнем выдернула из моей головы прораставшие мысли. Но очень скоро, вновь медленно пришли первые ностальгические нотки и осознание всего происходившего. Примитивные для таких обстоятельств думы лезли в мою голову. Как там сейчас дома? Что с нами будет? На Марсе ли мы, а если да, есть ли тут жизнь? Дома сейчас хорошо, наверное. В институте пара инъяза, можно на телефоне часок другой – поиграть, поспать на задних партах. А потом прийти домой, вытащить, что есть из холодильника, включить кабельное и тупо смотреть дешевые американские мультфильмы. Брррр. Чёрт возьми, что, в самом деле, с нами происходит? Почему все не бегают в панике по этой долбаной траве, не кусаются и не прыгают друг на друга. Напротив, богатырь Иван по-детски клеится к Доздраперме. Был бы у неё сейчас в руках портфель он с радостью бы нёс его всю дорогу. Куда мы идём? Все целеустремленно, как в турпоходе весело маршируют в одном направлении и даже не задумываются зачем. И я иду вместе с ними. Так надо? Так хочет кто – то более сильный и понятным только ему одному способом успокаивает нас и направляет на путь истинный. А вдруг еще пара сотня метров и покажутся знаменитые ворота с Петром. Что ж, расскажу ему пару анекдотов про него самого. И вдруг мне сделались так безразличны все эти толки. Как будто я всю жизнь только и жил рядом с зашугаными аристократами и гостями из будущего. Я заговорил с Лехой, придерживающим меня за плечо во время пути. Увлеченный размышлениями, я его поначалу даже не заметил. Он был на полголовы меня ниже, весил килограмм на десять меньше, однако с моим весом справлялся: - Ну и как там, в будущем, жить можно? - Ну, кому как. Вот Алексею всё нравится, говорит, что наш мир идеален. Ну, к примеру, захотелось ему поесть, топнул ногой, еда сама подъехала на колесиках или… да что рассказывать. Комфорт, превыше всего. - Как в сказке. А тебе, неужели не нравится? - А что мне, - он немного перевел дух и отдышался, - скажу честно, не очень. Не живое все. Вся эта геометрия, симметрия, пропорции, идеализм, автоматизм – надоело. Все на заводах машины делают, дошло до того, что в прошлом году на аукционе у нас в городе продали последнюю пару вручную связанных носков. Достались кому-то от пра-прабабушки в наследство. - Да, а у нас этого добра навалом. В будущем точно стану носочным королем… Попытался я пошутить. - Представь, у Алексея даже хомячок в аквариуме сам из пружинок и гаечек внутри, а снаружи синтетический мех. Он даже гадит по особенному, маленькими резиновыми комочками. - Не, ну я здесь Алексея полностью поддерживаю. Вот если бы мой хомяк так делал и не вонял на всю комнату. А как насчет развлечений, игр? - Если не считать компьютерных и виртуальных, то никаких. Я, конечно, иногда заставляю друга в шахматы не по сети, а в живую поиграть. В футбол, хоккей и баскетбол играть запрещается по закону, из-за бесполезности и массовости этих видов спорта. Одним махом покончили с фанатскими драками, излишней эмоциональностью, скоплением сотен тысяч человек на стадионах, увеличили свободное время. - Как это низко и подло, - только и смог я сказать, - То есть, как так, получается: болеешь – болеешь за команду, бегаешь в пыли по пустырям, а смысла и будущего никакого, весь двадцатый век массовость прививали, а прошло немного времени.… А как же физкультура, здоровый дух в здоровом теле? - А вот так. И тут Алексей закатал по плечу рукав своей белоснежной, невесомой рубашки и напряг мускулы. Рельефность что надо. Шварцнегер в лучшие годы отдыхает (неспециально фраза получилась с двойным смыслом). Довольный произведенным эффектом добавил: - Существуют специальные комнаты, они есть почти у каждого дома. От тебя требуется заходить в неё на несколько минут хотя бы раз в неделю. Особый состав воздуха сжимает мышцы, давая им колоссальную нагрузку. И это абсолютно безвредно. Тут нас на мгновение прервал идиотский смех Канавкина. То ли Фёдор принялся травить пошлые анекдоты, то ли у Евгения снова началась истерика. Мы подошли поближе и услышали примерно вот что. - Подползаю я значит к кухарке нашей, Фроськи. Она, ясно дело, кухарит, старается, как хватанул я её сзади. Она испугалась, завизжала, побежала к управляющему жаловаться, что с неё взять баба и баба, а я в энто время… Всё в порядке. Все спокойны и веселы, включая труса Канавкина. - Слушай, - только сейчас догадался спросить я, - а как же у нас в мире с войнами, будет третья мировая? А Россия хоть раз стала чемпионом мира по футболу? - Какая – какая по счету война? Ты может, и сильно удивишься, но… Почему все всегда обрывается на самом интересным месте. Если смотришь телевизор и детектив называет имя преступника, обязательно встревает реклама. Если сидишь с девушкой в комнате, заходит её бабушка и т.д. На два глобальных вопроса в этой главе я так и не получил ответа. Потому что впереди, метров в пятистах показалась мохнатая кучка, движущаяся прямо на нас… |