Глава восемнадцатая.

Кто никогда не совершал безрассудств, тот не так мудр, как ему кажется. Фр. Ларошфуко

Стратегию и стартовый состав на финальный поединок «Лапоть» определил легко и естественно. Трезвый Леха, ориентируясь в первую очередь на инстинкты как-то интуитивно забрел в ворота. Мысли его полностью подчинились последним словам Оранжевого «А клон на самом деле не ты».
Федька и Иван побежали в нападение, чтобы бить по ногам играющего в защите у «Апокалипсиса» Алексея. Марксовна и Грозный мирно беседовали в центре поля о преимуществах деспотизма и диктатуры над демократией. Канавкина прибило к левому флангу, так как там сидел Пушкин с дамами. Я встал в защиту. Один за всех.
«Апокалипсис» в связи с потерей Грозного (чему несказанно обрадовались все, кроме Дракулы), поставил на ворота Буша. Бэн Ладен, Алексей и Дракула остались на последних рубежах, а Билл с Джеком – в нападении.
Для меня матч начался с очень обидно и болезненного падения. Кто-то из соперников, пока я наблюдал за трибунами, незаметно связал вместе шнурки на моих бутсах. И, не успев сделать и шага, я повалился на газон. Тут же мне на спину, как будто случайно упали Билл и Джек.
«Апокалипсис» нацелился на грязную игру и не стеснялся в средствах. Подножки, толчки, тычки, захваты - полбеды. В настоящем футболе они не редкость. Но злодеи переступили все дозволенные грани.
Едва Марксовна прибыла к чужой штрафной, Дракула вытащил из-за пазухи живую белую крысу. Старушка завизжала и запрыгнула на голову оказавшемуся рядом Ивану. А граф, тем временем, на глазах у дрожащей Марксовны выпил из бедного зверька всю кровь.
Доздраперма упала с двухметрового Ивана в обморок, сломав в трех местах бедро.
На трибуне, следом за Доздрапермой, в обморок упал Лермонтов.
Так, приблизительно на пятой минуте, мы остались в меньшинстве. Заменить травмированную Доздраперму было некем.
Не вынужденная потеря разозлила команду. Федька, прорвавшись по флангу, уварачиваясь от посланных в него камней, шишек и топоров, верхом навесил мяч во вратарскую «Апокалипсиса». Выше всех голову выкинул Иван. Мяч угодил богатырю в затылок и по странной траектории полетел в створ ворот. Буш смело выступил на летящий мяч с традиционным обращением. На этот раз ораторские способности не пригодились президенту. «Лапоть» в дебюте открыл счет.
Зрители рукоплескали. Пушкин строчил эпиграммы. Дамы краснели. Менделеев спал. Дмитрий Донской соблазнял Ахматову. Чайковский Лермонтова.
После этого грубость со стороны злодеев увеличилась многократно. И больше всего страдал наш самый футбольно-одаренный игрок – Федька.
Сперва Джек попытался прикормить опасного форварда куском жирной баранины. Как ослика манил он Федьку подальше от своей штрафной. Десятый номер «Лаптя» устоял перед соблазном. И значительно помогла ему в этом аппетитная куриная ножка, заблоговременно припасенная предусмотрительным Канавкиным.
Джек продолжил давление на Федора при помощи Бэн Ладена. Тактически американец все рассчитал верно. Бэн, как самый бесполезный игрок, побуждает русского Зидана на драку. Оба драчуна изгоняются судьей с поля. В таком случае рокировка на руку подопечным Люцевера.
Но достаточно долго Федька не отвечал на провокации. И даже успел забить два гола, доведя преимущество «Лаптя» до 3:0.
Однако под занавес тайма Усама смог-таки вывести русского из себя. Подлец Ладен, прямо на глазах у Федора, посмел разбить бутылку водки об голову Дракулы.
Эффект получился ошеломляющим. При виде сего скверного деяния Федор плакал, его глаза наливались кровью. Придя в себя, Федька вгрызся в обидчика зубами. Бэн чудом спасся от неминуемой смерти, схоронившись в секретный подземный бункер.
Фанаты яростно поддерживали «Лапоть». Оголившись по пояс, болельщики кричали кричалки и махали махалками. Акомпонировал Теркин на баяне.
На Западной трибуне Задровный робко махал крохотным американским флагом. Игроки сборной России внимательно следили за игрой, тренеры делали пометки в блокноте, копируя интересные тактические схему на будущее.
Мы остались впятером против шести злодеев. Не футбол, а хоккей какой-то. Но по регламенту (составленному неверно), игра продолжилась и при двух присутствующих на поле игроках. Удержать преимущество в три мяча до перерыва для нас значило сохранить заявку на победу. Вчетвером, встав перед Лехой в линию, мы сжали руки и приготовились держать оборону.
Первым прорвать баррикады решился, честно говоря, позабытый нами Гитлер. Адольф долго маршировал по свежему газону с вытянутой рукой. Наконец, фюрер понял, что он – не на митинги нацистов и собравшиеся зрители – не члены Великой Германии.
Гитлер посчитал себя обманутым и, как торпеда к порту, понесся на «живую стенку» «Лаптя». Вес фашиста едва ли перевалил за полцентнера, поэтому удар стена выдержала. Пришелся он, если быть точным, в пивной живот одного из Иванов, Грозного. Срикошетив, Гитлер полетел в противоположную сторону. И, исходя из всех физических законов мира, сбил бы Буша. Но Джек вовремя перехватил ссохшийся, обтянутый кожей скелет в воздухе.
С атакой Джека «Лапоть» справился куда тяжелее. Как и любой негр, сверкая белоснежными зубами и пятками, Джек обрушил восьмидесятикилограммовый вес на хрупкого Канавкина. Женька по пояс ушел в землю. Восточная трибуна зашевелилась. Мохнатая точка стремительно пробиралась с фанатского сектора на поле. Сердце варварши не выдержало, и старые чувства вспыхнули с новой силой. Дикая леди, возбужденно сопя в обе ноздри, учинила расправу над обидчиком любимого. В итоге Джек потерял два пальца на правой руке, кусочек левого уха и еще несколько бесполезных частей.
Удовлетворенная дикарша стряхнула пыль с рук и удалилась.
-Э-ге-гей!, - восхищенно крикнул Иван ей в след.
- Я тут, - неожиданно донесся в ответ с нашей трибуны мелодичный голос Чайковского.
К перерыву счет не изменился. Уходя в раздевалку, Билл крикнул нам.
- Вы обречены! Даже победив на поле, вы не добьетесь победы. Наши юристы (почти вся команда) заставят судей пересмотреть результат. Мы подсыплем вам допинг в еду, подложив наркотики и порнофильмы в шкафчики для одежды. Выпустим Петросяна на поле! В лучшем для вас случае, будет назначена переигровка. И столько раз, сколько потребуется. В худшем, «Апокалипсису» засчитают техническую победу, а «Лапоть» дисквалифицируют и оштрафуют. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха…..
На сорок шестом «Ха» Джеку в рот попал пролетающий над стадионом страус и он замолчал.
В раздевалке мы нашли бесчувственное тело Доздрапермы, удаленного Федьку и Пушкина. Федька и Александр Сергеевич задумчиво курили.
Заговорил Канавкин:
- Вы все слышали, что сказал напоследок Билл? Я думаю, он не шутил.
- И все пропил, поганый гамадрил!, - подхватил рифму Пушкин.
- Саш, не время. Где, кстати, обещанные дамы?
- А это что, не дама?, - недвусмысленно посмотрел Пушкин на Марксовну.
- Господь с тобой, поэт. Это Доздраперма.
- Аааа…, - задумчиво сказал Пушкин, кусая ногти.
- Рифму дать?, - учтиво предложил я «солнцу русской поэзии».
Шутка имела некоторый резонанс. Мы хохотали, как пьяные скоморохи. И лишь Леха продолжал бубнить «Клон или не клон», «Судя по всему, клон», «Но если я не клон, то кто клон», «Если клон не он, а я не клон», «Я не клон, клон он».
Умную мысль выдал Иван:
- А вдруг, взаправду, «дихвалифириуют»?
- Кто посмеет? Не дрейф, матрос!, - смело в присутствии друга крикнул Канавкин.
- Тебе легко говорить, а ты Петросяна знаешь?, - с ученым видом знатока, спросил я.
- Нет, - откровенно ответил Женька.
- Ну и молчи!
- Чьих холоп Петросян будет?, - удивился Грозный, - Из Тьмы-Таракани, не иначе?
- Хуже, из «Смехогробонамы».
- Аааа…
- Пушкин, молчать!, - своевременно выкрикнул я, предупреждая опасную рифму.
Время перерыва истекло.
А вот, что творилось в раздевалке «Апокалипсиса».
- Парни, вы плохо делаете свою работу, мы проигрываем 0:3, какие последует предложения?, - свирепствовал Билл.
- Билл, давай дадим взятку!
- Джордж, русские не берут взяток!
- Ха-ха-ха-ха-ха, - залился громким смехом Алексей.
- Алекс, не вижу ничего смешного. Эти русские, не берут взяток. Еще предложения.
- Посадим каждого русского на осиный кол, высосем кровь, вычерпаем ложкой мозги, поджарим кожу, выпьем глаза, выедем…
- Достаточно, Дракула! Я учту. Еще!
- Давайте подошлем к ним в штрафную террориста-смертника, который всех взорвет и забьет гол!
- Неплохо. Ты будешь смертником, Бэн?
- Ну…Билл, у нас же есть Алекс.
- Все ясно. Еще предложения.
- Давайте соберемся, сделаем несколько умных передач, затем нанесем удар и забьем гол! Три раза!
- Джек, ты думаешь, что говоришь! Дубина! А что вы скажите, Адольф!?
- Фюрер предлагает применить химическое оружие, отравляющие газы. Фюрер не привык проигрывать. Кстати, Билл, где мой яд?!
- Адольф, опять вы старое. Черт возьми, где золото Третьего рейха!!
Гитлер надул щеки и отвернулся.
- То-то. Молчите? Стыдно? Готовьте плети, я приду к вам ночью. Итак, у меня есть план. Русский вратарь, Леха, явно не в форме. Этим мы и воспользуемся. Алекс, ты должен …
Когда «Апокалипсис» и «Лапоть» показались на поле, зрители, зря не терявшие время, немного расслабились. На восточной трибуне, болельщики, обнявшись за плечи, пели: «Ой, Мороз – Мороз». На Западной с сумасшедшей скоростью уничтожали калории в виде гамбургеров, чисбургеров и колы.
Второй тайм коренным образом отличался от первого. Едва злодеи овладели мячом, как Леха капитулировал. Джек и Билл разыграли мяч в центре поля, затем последовал дальний удар, с которым справился бы и реБэнок. Мастерство Лехи было на несколько ступенек выше. Никто из нас и не сомневался – он поймает мяч.
Однако сработал коварный план Билла. Алекс (отныне так мы зовем Алексея Александровича) незаметно подкрался к назывному брату и громко крикнул:
- Ты клон, жалкая копия. Ты никогда не сравнишься со мной.
Подействовало. Взбешенной Леха, отломав кусок штанги, погнался за Алексом, покинув свой пост. Мяч закатился в пустые ворота.
«Апокалипсис» сократил отрыв. 1:3.
Через пять минут трюк повторился. На этот раз забил Джек. «Лапоть» распадался на глазах. Иван и Грозный сидели на траве в печали и думали разные думы. Канавкин, как собачка, бегал от одного злодея к другому, пытаясь перехватить мяч. В редкие моменты, когда ему все-таки удавался перехват, он пасовал мне. Я смело пускался обыгрывать соперников. Обычно на втором-третьем я спотыкался, и все приходилось начинать заново.
Трибуны заметно приумолкли. Основная часть зрителей мирно дремала. Другие бодрствовали, с трудом раскрывая слипшиеся глаза.
Немногие заметили, как «Апокалипсис» забил третий гол. Действовали злодеи по наигранному сценарию. Подставная утка, Алекс, отвлекал нашего голкипера, кто-то забивал в покинутую «рамку».
Если не ошибаюсь, четвертый мяч «Лапоть» пропустил за минуту до финального свистка.
Когда «Апокалипсису» вручали победный Кубок, большинство болельщиков покинули стадион. Небо не разукрасил фейерверк, футболисты не обливались шампанским, не целовали заветный трофей. Скучная победа в скучном матче, по сути, не решающем ровно ничего.

Утонула серая мышь,
В маленьком сером болоте,
Где так странно шумит камыш,
Где лежал ключ к мышиной свободе.
Ей так много еще успеть,
Жизни смысл ее беспокоил,
Ей работать еще и потеть,
Вкусить зрелища, хлеба и крови.
Полюбить, оценить, доказать,
Удивить, укусить, запищать,
Жизнь прожить, пронестись, пробежать.
Утонула серая мышь,
Мир не заметил потери.
Что так странно шумит камыш?
С кем так долго воюет ветер?