Глава пятая.

Если бедность – мать преступления, то недостаток ума – их отец.

Хорошо понимаю, что все написанное носит исключительно развлекательный характер и это не к месту, и многие меня не поймут, и вероятнее всего вычеркнут, но молчать не могу.
Я о Беслане.
Все ужасы трагедии показало телевидение, газеты, интернет сайты, моментально сделав рейтинг на фотографиях трупов детей. Я не буду.
Есть два вопроса, которыми мы очень гордимся, которые для нас так близки и дороги, что можно приписывать их к государственному гимну.
Кто виноват? и Что делать?
Поэтапно. За Кавказ Россия борется почти два века. С переменным успехом, но это не важно. Постоянно кому-то эта война была финансово выгодна, и кто-то эту войну поддерживал. Сначала Турция, Персия и Англия, почти столетие спустя – запад.
Но война нынешняя, как модно утверждать, без линии фронта и врага.
Враг – исламистский террор? Да, он кровав, беспощаден, но не настолько жесток. Исламистский террор – это похищение одного – двух журналистов из стран поддержавших США в Ираке. Россия к ним никогда не примкнет. За эти похищения в прямом эфире берут ответственность конкретные исламистские организации и боевики, в конце концов, заложников чаще всего отпускают.
А сотни детей в эту схему как не крути, не вписываются. Не вписываются в неё и сами чернокожие террористы (!).
Тогда кто убивал в Беслане, в Чечне, кто взрывал дома и автобусные остановки? Не исламисты, не аль – каида, не Бэн Ладен.
Это были обыкновенные наемники, работающие (как? – другой вопрос) за деньги. И отвечать за их работу работодателю, тому, кто платит деньги. Не буду показывать пальцем на главных мировых толстосумов.
И все же США – непоследне звено в этой цепочке. Или американцами все и все так крепко схвачены, что они даже не допускают возможности нашего адекватного ответа. Пора бы выучить - русским не привыкать погибать с музыкой, по-геройски бессмысленно (вспомним, Бисмарка). А ведь ядерная война уничтожит всех (подсчитано 66 раз подряд)
Так что они с жиру бесятся?
Что делать?
Россия – должна быть сильной, Россия – должна быть сильной.
Кому должна, зачем должна? Когда-то мы были сильными и нищими. Нас боялись, а мы голодали. Пять миллионов человек умерло с голоду в Поволжье. На Украине родители ели собственных детей. Ели младщих, чтобы выжили старшие. Это страшно. Это глупо. Это страшно глупо.
Почему Швейцария не стремится быть сильной, но всем там живется в десять, в двадцать раз счастливее?
Это ли не цель?
Быть сильным, значит уметь в нужный момент ударить слабого. Зачем? Хочешь быть счастливым – будь им. А не бей себя кулаком в провалившуюся грудь, доказывая, что спосоБэн всех замочить.
Простите за пафос, все сказал, дальше по тексту.

Утро. Холодно и сыро. Чем-то неприятно пахнет. Капельки дождя стекают с веток промокшего, успевшего простудиться за ночь дерева.
Настоящее, живое утро. Настоящая природа. Не лабораторно вымеренная до сантиметров, а наша, знакомая. Со своими неправильностями и ляпами.
И какими! Полдесятка кучковидных неопрятностей нашлепано по периметру поляны. Вот оно, рассекреченное обонянием “чем-то”. Но как же здорово.
Как же здорово, что я пока не открыл глаза, а только чувствую мать мою, природу. Секунда, и проснусь где-нибудь на лавочке в парке с газетой под головой и забуду невероятный сон. Пойду бриться елочными иголками, жевать лепестки мяты, курить шишки…
- Подъем, лодыри!!!
Истеричный крик Доздрапермы убивает всех на несколько миль в округе.
Вскакиваю как ошпаренный, в эту же секунду мое тело сбивает Федор, кричит и эмоционально жестикулирует. Меня глушит запах тухлятины и гнили от его зубов, я плохо соображаю, что к чему.
Резким движением сталкиваю Федьку с груди, организм протестно мутит.
Реальность превосходит все ожидания. Мы не дома, не в морге, не в участке, и много еще где “не”. Где же мы?
И хорош же я в эти мгновения! Понятное дело стыдно, глубоко раскаиваюсь и прочее. Ползал по мокрой траве на четвереньках, словно пьяный, нарезая неправильные круги, здороваясь с гусеницами и муравьями!
Остальным не лучше. Перемазанные в грязи, как свиньи, Алексей, Леха и Евгений бегают вокруг дерева, сбивая друг друга.
На всех троих набедренные повязки, туники, плащи и сандали.
Какой же Женька тощий. Под плотным костюмом он казался худым, а сейчас на свободу вывалились одна кожа и кости. Щек нет, острые скулы, ноги узкие, толщиной с мою руку (я не атлет, поверьте), на ярком свете под бледной кожей на туловище можно рассмотреть внутренние органы. Никогда не предполагал, что доведется увидеть такое физическое уродство.
Алексей, напротив, не в меру упитан. Дряблое тело при движениях содрагают жировые волны. Опять же, невесомая рубашка все это время скрывала недостатки.
Теперь я понял, насколько велика роль одежды! Вернусь домой – открою салон модной одежды. Носочки шерстяные, семейные трусы в цветочек и все такое.
Леха единственный участник кружащейся тройки, сложенный по всем законам природы. Где надо – жирок, где не надо – мускулы.
Хоть картину пиши “Толстый, тонкий и средний”.
Что же и или кто же гонит их? Ужас, страх? Марксовна!
Доздраперма, первоначально пытаясь их остановить, выкрикивает бессмысленные команды и паникует.
Боже, она боса и укутана в прозрачную простыню.
Завернутый в скатерть колобок на поросячьих ножках! Сил моих нет на эту страсть смотреть.
Аааа?!! Сам я в дьявольской одежде!!! Не красавец, не красавец по любому.
Поодаль, абсолютно спокойный Иван сидит на песку и улыбается всеми пятнадцатью зубами. Он не изменился, может балахон стал почище.
Так мы паразитируем минут пятнадцать.
Доздраперма вяло безумствует. Я шокирован и торможу. Телесная тройка, спотыкаясь и падая, в тысячный раз делает овал вокруг несчастного дерева. По всему видно, что движутся они из последних сил.
В такие мгновения жизнь теряет всякий смысл. Эх, поговорить бы и забыться, помечтать о смерти, пофилософствовать, выпить пива…
Внезапно (уместно ли это слово?) богатырь решается спасти команду. Подходит к Доздраперме и очень сильно бьет ее кулаком в ухо. Старушка без сознания падает на землю.
Всем сразу становится легче и спокойнее. Панические настроения подавлены.
В голове мыслей каша. Кто? Что? Кого? Где? Зачем? Одни вопросы. Память стерта, до байта. Все в жо.., шоке.
Единственное, привычное солнце жарит во всю, из-за повышенной влажности воздуха дышать немного трудно. Через час завязывается первый разговор.
- ТЫ ХРЕНОВО ВЫГЛЯДИШЬ!Димон, мы в Финляндии, да?
- Не знаю, а почему здесь нет финнов на лыжах и снега? Почему здесь так жарко?
- Ну, может мы на юге Финляндии в купальный сезон.
- А почему Финляндия, а не, Норвегия, например. В мире, когда я жил, конечно, было более двухсот независимых государств.
- Сколько?!, - тут Леха испытал настоящий удар, - двести?! А нам говорили, что где-то два десятка. Россия, Америка, Африка, Москва…
- Хватит, а то меня стошнит от твоей тупости, - не выдержал я.
- Тупости, - обиделся Леха, - я не виноват. Нас так учили. Когда я жил, было, всего две большие страны. А что на счет Финляндии. По-моему созвучны, Финляндия и Финикия, Россия и Русь…
- А нас вообще не учили, я сам где-то читал. Карфаген – центрально-европейских город досоветских времен, - Доздраперма стала потихоньку приходить в себя.
Хрясь, Иван произвел контрольный удар. На всякий случай.
- А что вы, Алексей, скажите по поводу нашего вероятного место и времянахождения? Интересно узнать мнение эксперта.
Алексей, немного помолчал, загрузился и понес.
- Уууу, вопрос не из легких. В разные времена, летоисчисление велось по-разному. Поначалу, время считали от сотворения мира. Причем, каждый по своему. Например, “Дата сотворения мира” варьируется (до н. э.) в пределах от 6000 лет (антиохийская, Феофил), до 3500 (иудейская). Кому верить – непонятно. Хронология древней и средневековой истории в том виде, в каком мы ее сейчас имеем, создана в серии фундаментальных работ 16-17 века Иосифа Скалигера, однако и они не были завершены полностью. И полного, отвечающего всем современным требованиям исследования по древней хронологии нет. Да что говорить про время, когда до 13-14 веков приборов для измерения времени вообще не было. Обычными для Средневековой Европы были солнечные часы, песочные часы и клепсидры – водяные часы. Точность последних…
- Стоп. Оставим в покое время. Где мы? И, пожалуйста, попроще.
- А знаешь ли ты, что еврейский письменный язык, так же как, кстати, и древнеславянский, не имели гласных, ни заменяющих их согласных. Книги Ветхого Завета писались одними согласными.
- К чему ты это говоришь?
Я переспросил специально с издевкой, полагая, что Алексей поймет и остановит лекцию. Как бы не так.
- Вероятно, редкость и дороговизна писчих материалов заставляла писцов древности экономить их, отбрасывая гласные. Книги читали по одним согласным, заполняя гласные по мере своего умения и сообразно с кажущимися требованиями смысла и устных преданий.
Предполагается, что этот серьезный недостаток еврейской библии был устранен не ранее 7-8 века массоретами, прибавивших знаки, заменяющие гласные. Но у них не было никаких руководств, кроме собственного суждения.
Раз так, то очень многое может поменяться. Если огласовка обыденных слов не столь принципиальна, то положение коренным образом меняется, когда в древнем тексте появляются сочетания, означающие названия городов, стран и так далее.
Например, Карфаген в дословном переводе означает “новый город”, или “Неаполь”, существующий и поныне в Италии. Неаполь был в Палестине. Новый Рим, Константинополь, мог называться Новым Городом, то есть Неаполем или Карфагеном.
- Хватит!!!!!!!
Крикнул я зло и обречено.
- Даю повторный запрос по буквам “ Г Д Е М Ы ?”. Постарайся уместить ответ в одном предложении.
Надо было предвидеть, что бесспорно интеллектуально одаренный Алексей обидится.
- К сожалению, ответа нет, ибо понятие места и времени в данном случае очень относительно.
- Спасибо.
- Не за что.
Оставалось усесться на землю, спинами друг к другу и важно надуть щеки. Однако в разговор вмешался Федор.
- Так значит мы сейчас в Карфагене? А где приветливые карфагеняне.
- Что они, простаки. Забыл? Мы их рушить пришли.
- Да ты что! Я и забыл. Надо осмотреться.
Как хорошо, что всегда на выручку разрушающей индивиды умности, приходит сплачивающая массы тупость.
А ведь то место, в котором мы очутились, не так уж плохо. Несколько горбатых небритых холмов, заросших густой, толстой травой и дешевыми цветами.
Деревья незнакомой мне породы, без родословной, похожи на наши перевернутые березки. Мелкий песок, замешанный на грязи (ночью, наверное, был ливень). Но главное…
Птицы поют! Не каркают, не чирикают – поют. Смело, бойко, с переливами. Лучше соловьев, громче оперы. Нет, они не поют, они кричат. Кажется, я прислушаюсь и разберу.
- Я бессмертен! Смотрите, я бессмертен! Ааааааа! Бессмертен!
Это не пение волшебных птиц, это даже не кукарекание петуха, это вопли Канавкина. Он выбегает из-за дерева, ободранный и счастливый. На шее туго привязан почерневший галстук.
И когда он успел? Только что бегал вместе с коллективом вокруг дерева, ничем не выделялся. Проспорили мы с Алексеями и Федор максимум час.
“Вот и жертвы. Не выдержали нервы, с ума сошел Женька”. Успеваем подумать, но:
- Представляете, решил повеситься от безысходности и ничего. Висел – висел, потом надоело, слез и к вам пришел. Я бессмертен, я бог!
Канавкин говорил серьезно, как о рядовом событии. “Мол, постирал носки, выпил кофе, повесился пару раз. А вы как провели утро?” Снесло крышу у парня или… действительно бессмертие?
Крышу стало сносить у меня.
Мы в раю? Не заслужили.
Мы в аду? Да не дождетесь.
Начинаю судорожно вспоминать вчерашнее собрание.
Точно! Кто-то говорил о бессмертии. Да, серебристый глюк. Вспомнил. Эх, надо было слушать, а не в крестики-нолики играть.
Размышления о высоких материях прервал глухой тычок Федора. Не по мне, конечно. Его рабская сущность такого никогда не допустила бы.
По дереву, с фигами, головой, лысой.
Один дурак покажет, другой непременно повторит. Естественно, Федька решил самолично проверить верность канавкиных слов. Разбежался и долбанул головой дерево. Ствол затрещал и погнулся, а мужичок слегка присел. Финики посыпались на землю.
Интересно, сколько Федору лет. Неказистый такой малый, лет под тридцать с мозгами трехлетнего.
- Завтрак.
Это уже Доздраперма очнулась повторно, с огроменным синяком под левым глазом.
Поляна взорвалась. От смеха. Искреннего, как полагается, сквозь слезы. Звонкого Алексеев, громового Ивана, ехидного Доздрапермы, идиотского Канавкина и Федора.
И нас заколбасило.
Иван достал из-за пазухи меч ратный и попытался заколоться. Не получилось. Попытался Леха – результат такой же.
Даже Марксовна, осмелев, закричала:
- Убейте меня, убейте меня!
Мы готовы, мы с радостью, но не можем. И это, пожалуй, единственный минус нового дара.
Фиговый завтрак мы закончили ближе к обеду.
И всем было по ямайскому барабану, где мы и зачем рушить славный город Карфаген.
Как и положено, после сытной трапезы наступил здоровый сон. Никогда не видел такой идиллии, такой гармонии и единения! Словно дети, смешно посапывая и покрякивая, мы улеглись прямо на поляне. Конечно, Иван и Федор в жизни спали, быть может несколько часов в сутки, а Марксовна бодрствовала неделями, но сейчас все, изменяя свои привычкам, хотя бы делали вид, что смертельно устали.
Почему-то сейчас, никто даже не задумывался, как и что дальше делать. Не составляли наступательных планов, не хотели бежать и прятаться.
Лень ли это, смертельная усталость или просто, как модно говорить, менталитет, но мы преспокойно прожили бы так еще очень-очень долго, проводя время за потешными попытками убить Доздраперму, питаясь финиками и слушая бредни Канавкина.
Тоска о Родине, о родных и близких? Кто-то начал бы разводить ностальгию через неделю, кто-то спустя целую жизнь. Достаточно вспомнить, как мы здесь все очутились.
Неужели Иван со своими, пусть и безумными рифмами (конь-вонь, лук-пук) был понят в своем времени? А забитый, затравленный Федор, пьяный Канавкин на виселице, жестокая, черствая Доздраперма, скучающие Алексеи?
Как они были несчастны, как я был несчастен, и где мое счастье, и счастье в ненастье, зачем я от Насти, футбольные страсти, и облако пыли, а пиво забыли, хочу застрелиться, как ноги воняют, за пятку кусают, я не засыпаю…